К ВОПРОСУ О ПРЕДПОЛАГАЕМОМ МЕСТЕ ЛЕДОВОГО ПОБОИЩА


(всего фотографий: 1)

      По поводу предполагаемого места Ледового побоища написано немало - от банальных псевдо-патриотических опусов до серьёзных исследовательских работ. Чрезмерное внимание к этой теме людей с разным уровнем подготовки приводят к тому, что к проблематике Ледового побоища многие начинают относиться скептически, поскольку немало авторов в качестве "аргументов" используют некие "энергетические поля", "флюиды" и даже приглашают прислушиваться к "зову предков". Действительно, в летописных сведениях слишком много неопределённости, что при отсутствии материальных, научно обоснованных и датированных находок способствует расширенным толкованиям, которые основываются на массе допущений и фантазий каждого интерпретатора. Однако, при внимательном изучении сведений зафиксированных в разнообразных исторических документах, оказывается можно  выявить интересные подробности, которые могут помочь в определении возможного места сражения.

     В работе Ю.К. Бегунова, И.Э. Клейненберга, И.П. Шаскольского "Письменные источники о Ледовом побоище", (опубликованная в качестве Приложения в трудах комплексной экспедиции по уточнению места ледового побоища в 1966 году) можно ознакомиться со всеми письменными историческими источниками, в которых фигурирует упоминание об этой битве. Анализируя записи о Ледовом побоище из Новгородской первой летописи, которую академик М.Н. Тихомиров полагал наиболее древним летописным свидетельством, авторы вышеупомянутой работы сделали следующие основные выводы:

- изгнав немцев из Пскова, князь Александр отправил пленных в Новгород, а сам перенёс военные действия на Чудскую землю;

- Домаш Твердиславич, брат посадника, и некто Кербет отправились в «розгон», т.е. в конную разведку, в то время как основные силы русских были заняты военной операцией - отбирали продовольствие и фураж у населения вражеской стороны;

- русская разведка встретила немцев на гати, «у моста», и была разгромлена: Домаша Твердиславича убили, а остальные были либо взяты в плен, либо бежали к князю Александру;

- узнав о движении немецких сил, князь Александр повернул обратно на лёд Чудского озера;

- немцы и чудь стали его преследовать;

- князь Александр поставил свои войска на Узмени, у Вороньего Камня;

- немцы и чудь пробили строй русского войска «свиньёю», но были разгромлены;

- бегущих врагов русские преследовали и били на протяжении 7 вёрст до Суболичского берега.

     Там же приводится и перевод из Ливонской рифмованной хроники, где идёт речь о событиях, связанных с освобождением Пскова и Ледовым побоищем. Однако никаких топонимических указаний на место сражения в этом ливонском источнике не указано.

     Итак, на основе научного анализа летописей, авторы полагают, что наиболее древнее упоминание о месте Ледового побоища заключается в следующих словах новгородского летописца: "Князь же въспятися на озеро, Немци же и Чюдь поидоша по нихъ. Узревъ же князь Олександръ и Новгородцы, поставиша полкъ на Чюдьскомь озере, на Узмени, у Воронья камени. ... и, гоняче, биша ихъ на 7-ми верстъ по леду до Суболичьскаго берега." (Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов по Синодальному списку XIII — XIV вв.).

Мы не будем проводить анализ всего ранее написанного по проблематике Ледового побоища, а сразу обращаемся к рассмотрению нескольких важных вопросов, которые, по нашему мнению, не были ранее серьёзно и всесторонне учтены.

Вопрос первый - топоним "Вороний Камень".

     Кроме летописных сведений, в практической топонимике этой территории есть ещё несколько "вороньих" названий. Есть Вороний остров около Самолвы, на карте Шуберта XIX века был зафиксирован остров Вороний (Варанья) на Псковском озере, на современных картах этот остров называется Коломцы. Севернее устья реки Эмайыги на берегу Чудского озера до сих пор находится деревня Varnja, отмеченная на картах XIX - начала XX века как Воронья.

Фрагмент трёхверстовой карты XIX века

Фрагмент трёхверстовой карты XIX века

     Однако большинство исследователей, которые пишут о событиях 1242 года, считают, что это название относится к одинокому камню (валуну), который лежит либо на берегу, либо в озере. И поэтому главным доказательством для определения места сражения ,по их мнению, должен служить именно одинокий и возвышающийся над водной гладью камень (валун). Но, как назло, нигде в рассматриваемом районе озера подобных валунов (камней) нет! А раз нет, то значит его разрушили, либо его размыли и растворили коварные озерные воды. Мы полагаем, что ограничиваться таким подходом нет никаких оснований. Если обратиться к различным историческим сведениям, то можно узнать, что в прошлом топоним "камень" относился не только к различным отдельно стоящим валунам, но и к озёрам, островам, горным грядам и населённым пунктам. В частности, погост Камно в псковских летописях именуется как Камень (Камнем, на Камне и т.д.), а в "Списке городов русских ближних и дальних" упоминаются Корочунов Камень и Камень. На территории современной Эстонии также можно встретить достаточное количество топонимов, где в названии присутствует слово "камень" (kivi) - Alatskivi, Kivi-Vigala, Kivim?e, Kivitammi, Peatskivi, и т.д.

     В новгородских летописях топоним Вороний Камень встречается только за 1242 год, а в псковских летописях встречается дважды - в 1242 и 1463 годах. О первом упоминании мы уже сказали, теперь посмотрим на второе, более позднее. События, описываемые в псковской летописи, происходят около Нового городка (который был построен накануне в 1462 году) - там, где сейчас находится Кобылье Городище. Эта территория (Жолча, Обозерие), как пишет летописец, была "обидной", т.е спорной - ливонцы считали острова (включая современный Пийрисаар, он же Желачко, Озолицы и пр.) в Чудском озере и право рыбной ловли за собой, а псковичи - наоборот, еще в XIV веке. Затем, по договору конца 1463 года, ливонцы признали права псковичей на эти острова  - "обидное место на Жолчи, вода и земля, то псковичи отняша". Но много лет, пока договор не подписали, обе стороны с оружием в руках доказывали свои права на спорные территории. Так что когда ливонцы разрушили ранее поставленную псковичами церковь на одном из островов, то псковичи в 1462 году построили на берегу озера укрепление - Новый городок: "Заложиша псковичи Новыи rородокъ во Обозерии на обидном месте".


Церковь Михаила Архангела на Кобыльем Городище

Церковь Михаила Архангела в Кобыльем Городище

      При этом иногда полагают, что раз появился термин "новый", то рядом обязательно должен быть "старый". Не обязательно. "Новым" очень часто называли именно впервые построенное на этом месте. В летописях известны и Новый городок корельский (он же Корела), Новый городок Тверской, Новый городок (он же Владимирец), и т.д. Ливонцы, до постройки Ивангорода, упорно называли Ниенслотом новгородскую крепость Яма (нынешний Кингисепп) на реке Луге. Кстати, ливонские крепости Neuschloss (Васкнарва) Neuhausen (Вахтселийна) также имеют в своем название термин "новый". Итак, Новый городок, который впоследствии стали называть Кобылий, в 1463 году летописные "немцы" и попытались разрушить. Не получилось. Тогда ливонцы сожгли несколько поселений на берегу озера (Островцы, Подолешье), но тут из Пскова подошла крупная псковская рать и ливонцы поспешили уйти на свою территорию. Псковичи, раз уж они вышли в поход, решили не возвращаться в Псков, а пойти на "немецкую сторону" отомстить за набег. В разных псковских летописях этот момент описан по-своему. В псковской первой летописи: "...Идоша к городку и не обретоша Немец. Они же здумаша поити за Немцы к Воронию камню; и выидоша псковичи на озеро". В псковской третьей летописи: "...Поне же Немци оушли оу свою землю. И посадники псковскыя и псковичи начаша думати, коуда поити за ними. И сдоумаша и поидоша к Воронью Камню; и выеха вся псковская сила на озеро." Во второй псковской летописи сюжет про попытку похода к Вороньему камню и вовсе опущен.

Вид на Вороний остров с берега у д. Самолва

Вид на Вороний остров с берега у д. Самолва

      Вот это летописное упоминание некоторые исследователи (Бунин, Караев и пр.) считают прямым подтверждением предположения, что летописный Вороний Камень находится рядом с Кобыльем городищем на Чудском озере. На наш взгляд, это весьма странная логика. Ведь по тексту псковичи решают, куда пойти громить немцев, ушедших на свою землю. То есть, место, куда псковичи решают идти и которое указывает летописец, должно находиться на "немецком берегу", а не на своём же псковском островке в 5 километрах от "места раздумий". Формулировка в первой Псковской летописи "за Немцы к Воронью камню" четко указывает, где, по мнению псковичей, точно должен был находиться враг и вряд ли это место находилось рядом.

      Но такой взгляд противоречит логике рассуждений апологетов "официальной версии", им ближе примерно такая интерпретация событий: "Ушли немцы на свою землю. Начали начальники думать, куда пойти за ними. И придумали. Пошли на околицу своей деревни. Ибо рядом, да и горушка вроде там есть". Однако, судя по прочим летописным сведениям, люди в то время следовали нормальной логике, и когда писали про поход на врага, то указывали место, куда именно они шли воевать, а не просто называли некую точку у ближайшего забора. Поэтому наиболее вероятным мы считаем, что в летописи указан конечный пункт похода псковичей на "немецкую" землю, который находился на западном берегу Чудского озера, и для того, чтобы туда попасть, необходимо было перейти озеро по льду. В таком случае становится абсолютно понятным летописное уточнение: "...Поидоша к Воронью Камню; и выеха вся сила на озеро".

     В подтверждение нашего понимания этой летописной фразы предлагаем сравнить это сообщение с другим, записанным, несколькими летописными строчками дальше. В этом случае идёт речь о походе псковичей к немецкому Новому городку (крепости Нейгаузен) в июле того же 1463 года: "И поидоша с воеводою князя великого и съ их силою за Великую рекоу, к новому городкоу немецкому, и начаша съжидатися во Изборске". Так что стилистика построения летописной фразы остается такой же: куда собрались пойти громить врага (...поидоша к Воронью Камню / поидоша за Великою реку к новому городку) и первое действие для этого (и выеха вся рать на озеро / начаша съжидатися во Изборске). Подтверждает расположение конечной цели похода псковичей на западном берегу Чудского озера и следующий фрагмент летописи, когда зарубежный перебежчик ("доброхот") сообщает псковичам, что немцы собираются походом на псковский остров Колпина, находящийся несколько южнее описываемых событий. Что же делают псковичи получив эти сведения? - "и псковичи възвратишася на тоу же нощь, и поидоша в Колпиноя, и придоша тамо порану..."

Схема возможного передвижения псковичей 30-31 марта 1463 года

Схема возможного передвижения псковичей 30-31 марта 1463 года

     Мы не думаем, что псковичи возвращались в Новый (Кобылий) городок, чтобы оттуда пойти на Колпина. Для такого странного манёвра им пришлось бы делать крюк километров в пятнадцать. Так что псковичи, скорее всего, просто изменили направление и повернули по льду на юг - чтобы кратчайшим путём выйти к нужному им острову. Дело в том, что термин "възвратишася" использовался в русском языке не только как "вернуться на прежнее место", но и в значении повернуть, отвернуть от ранее намеченного пути. По крайней мере, так поясняет академический словарь русского языка XI-XVII веков. Расстояние от острова Пийрисаар (который находился на пути псковичей от Нового городка к западному побережью Чудского озера) до острова Колпина получается около 36 километров (точная величина зависит от места, где псковичей застала информация о планируемом нападении). Пройти за ночь по льду такое расстояние вполне возможно. Отметим, что все эти перемещения войск по льду озера происходили в период с 27 по 31 марта.

     Итак, по нашему мнению, топоним Вороний Камень в летописных сведениях за 1463 год относится к точке на западном побережье Чудского озера находящейся на расстоянии более далёком, чем ночной переход по льду от острова Колпина в северном направлении, и приблизительно равном дневному переходу от Нового городка (Кобыльего городища).

Берег Чудского озера около современной деревни Varnja

Берег Чудского озера около современной деревни Varnja 

Вопрос второй - Узмень.

     Термин "Узмень" в новгородских летописях встречается только один раз  - за 1242 год. При этом в псковских летописях этот топоним не встречается, поскольку о месте Ледового побоища 1242 года там пишут иначе - на Чудском озере. В более поздних летописных источниках один раз (за 1472 год) фиксируется иной, схожий по звучанию - топоним Измень (Ызмень). В данном случае речь идет о встрече Софьи Палеолог в октябре 1472 года: "И бывшимъ имъ там мало не с неделю, и се приняше гонець от нея изъ Юрьева на озеро в посоудахъ; и вы бы есте ея соустрели на Измене. Псковичи в тыа часы 6 насад oyгoтoвa великых, и въ всякой насад посадники псковскыа и бояре и гребци с великою честью поехаше въ соуботоу въ 10 день, и приехаше скоро пред обедом въ неделю, 11 день на Измень, аже она толко ни приежжает к брегоу; бе бо там мало, несть таа чести, яко же зде; и се вси шесть насадов псковскыхъ и лодиа многи, яко же езероу възмоутитися, тоуто же начаша ко брегоу приставати. И посадники псковские и бояре вышедше из насад, изналивавши коубци и роrи злащеныя с медомъ и с вином, и пришедши к неи челом оудариша. И она же приемши от нихъ въ честь и в любовь великоу; и теми часы сама въсхоте а с Ызмены и до обеда вдале ехати, бе бо еи еще се хощеть от Немець отъехати."

     Такое же название Измень (Изменка) отмечено на картах XVII-XX веков на месте современного эстонского посёлка Мехикорма.

Фрагмент карты 1659 года

Фрагмент карты 1659 года

      Отметка этого топонима на старых картах имеет свои особенности. На карте 1659 года (доступна в эстонском архиве) топоним присутствует без указания точного местоположения в виде кружка, как это сделано для соседних населённых пунктов. На подробной шведской карте второй половины XVII века (доступна в шведском архиве), где указана масса мелких деревень, топоним Измень отсутствует. Но расположение прибрежных деревень на этой карте выполнено с большой ошибкой - они смещены на север на несколько километров. На карте уезда Верро 1791 года рядом с деревней Мехикорма около знака в виде 4-конечного креста укрупнённым шрифтом напечатано Jsmene. Необходимо отметить, что на этой же карте около населенных пунктов Rapin, Polwe и других  изображен 6-конечный крестик. О разнице между 4-конечным и 6-конечным крестиком можно узнать в подписях на этой карте. У 4-конечного крестика недалеко от Rapin мелким шрифтом надписано "Russicshe Kapelle", а около одного  6-конечного отмечено "Neuhausen Kirche". На картах XIX века (военно-топографической трёхверстовке, карте Стрельбицкого, и т.д.) топоним Измень (Изменка) уже не встречается.

Измень на карте 1791 года

Измень на карте 1791 года

     В письме Б.П. Шереметева от 9 декабря 1700 года есть упоминание урочища Измень, т.е. оно указывается как бывшее поселение, что объясняет отсутствие этого населённого пункта на шведской карте второй половины XVII века ("люди шведские пришли в псковский пригород в Кобыльской уезд в Ремяцкую губу, ото Пскова в 40 верстах через Измену урочище, меж Гдова и Пскова на Никольский погост..."). Местоположение этой Измени у того же Шереметева в письме царю Петру 4 июня 1702 года определяется достаточно точно: "И пришли было в таком намерении, что делать Городок на Измене, где из Пскова озером проходят в Чудское озеро, чтобы не пропустить тем узким местом на озеро никаких судов..."

Узкое место Теплого озера у д.Мехикорма

Узкое место Теплого озера у д.Мехикорма

     Таким образом получается, что в картографических материалах Измень фигурирует как населённый пункт, а в письмах Шеремтьева "Измена" названа урочищем, т.е. бывшим населённым пунктом. По тексту псковской летописи 1472 года также можно сделать вывод, что Софья Палеолог ждала псковичей на берегу в населённом пункте Измень, а не на лодке, в проливе или озере: "Аже она толко ни приежжает к брегоу; бе бо там мало, несть таа чести, яко же зде". Поэтому псковичам пришлось выйти из насадов на берег "и пришедши к неи челом оудариша". Кстати, историк С.М. Соловьев без каких-либо обоснований и ссылок прямо указывает, что встреча Софьи и псковичей произошла в устье реки Эмбах (Эмайыги). Что же побудило его к такому выводу? Мы можем только догадываться. При этом как по академическому словарю русского языка, так и по словарю Срезневского "измена" - это не только предательство, это прежде всего - изменение, смена, перемена чего-либо, а "узмень" обозначает узкое место, узкий залив.

     Но вернемся к термину "Узмень", использованному в новгородской летописи. По нашему мнению, это не был топоним, а скорее характеристика объекта. Попытаемся наше предположение объяснить. Обратим внимание на то, что топоним "Узмень" в других, удалённых от рассматриваемой местности землях, отмечен на картах XIX-XX веков не раз: озеро Узмень около Усвят, пролив Узмень между Полновским и Сосницким плёсами, озеро Узмень на реке Шлине, деревня Узмень на озере Пирос, погост Узмень на озере Верстово (около Бежецка), деревня Узмень в южной части озера Жижицкого.

     Если внимательно сравнить эти наименования, то выясняется, что в тех случаях, когда "Узменью" называется населённый пункт, то он находится около наиболее узкого места между двумя озёрами или сужения при образовании залива (что подтверждается и приером деревни Измень). Если топоним относится к озеру, то оно обычно проточное и имеет низкие, подтапливаемые, заболоченные берега. И только один гидроним "узмень" относится к узкому проливу между двумя плёсами на озере Селигер.

     На наш взгляд это интересная особенность - термин, который упомянут в новгородской летописи, встречается на новгородской земле, на землях бывшего Великого княжества Литовского и не встречается на псковской. При этом топоним, упомянутый в псковской летописи, встречается в псковской земле и отсутствует в новгородской.

     Ещё одна важная особенность, на которую мы хотим обратить внимание, - в новгородском летописном сообщении за 1242 год к термину "на Узмени", как и в псковском варианте - "на Чудском озере", добавляется важный ориентир - "у Вороньего Камня". Такое дополнительное уточнение может применяться в двух случаях: либо площадь "узмени" велика и поэтому уточняется конкретное место, либо "узменей" в данной местности несколько и поэтому требуется уточнить, у какой именно "узмени" происходило событие. Так что, скорее всего, Вороний Камень - это топоним, а узмень - характеристика объекта, возможно, залива с низкими, подтапливаемыми берегами. При этом нельзя исключать вероятность того, что новгородский летописец на свой лад использовали понятное ему слово "узмень" вместо псковского "Измень" - ведь запись, скорее всего, происходила со слов новгородцев, а не псковичей.

      Однако около самого узкого места Тёплого озера и исторической деревни Измень топоним Вороний Камень не был зафиксирован. Упоминание Вороньего Камня в 1463 году под рассматриваемое место около Измени не подходит исходя из текста сообщения: "възвратишася на тоу же нощь, и поидоша в Колпиноя". Если бы указанный Вороний Камень, к которому шли псковичи, находился в этом месте, то им не надо было бы "възвратишася", поскольку остров Колпина находился на этом же направлении, только дальше на 22 километра. Есть ещё одно предположение, которое также имеет право на существование. Вполне возможно, что в 1242 году участники сражения местоположение битвы могли указать как "на Чудском озере, ЗА Изменью у Вороньего камня", которое у новгородского летописца трансформировалось: "на Чюдском озере, НА Узмени, у Вороньего камня".

      Также, на наш взгляд, нельзя считать Узменью часть озера, где расположен Вороний остров, рядом с которым, по официальной версии, произошло сражение. Во-первых, в летописях это место в одном случае называется Обозерие (1462 г.), а в других - Жолча (Желачка, Жолочко, Жолачко) (упоминается в 1369, 1459, 1460, 1463 и 1471 годах), поскольку эта территория долгое время считалось спорной ("обидной"). Во-вторых, остров Вороний нельзя считать однозначным синонимом летописного Вороньего Камня, особенно учитывая сообщение 1463 года. И, в третьих, в летописных сведениях было сказано, что полки Александра Невского "въспятися на озеро", но не было указано, что они перешли через озеро. Даже в патриотически настроенном Житии Александра Невского, где опущены сведения "о полках в зажитьи", нет речи о том, что немцы перешли озеро: "И пришли немцы к Чудскому озеру, и встретил их Александр, и изготовился к бою, и пошли они друг против друга, и покрылось озеро Чудское множеством тех и других воинов."

Третий вопрос - игнорирование в анализе предполагаемого местоположения Ледового побоища опыта удачного похода на "немцев" в 1234 году.

       Мы полагаем, что при рассмотрении карательной экспедиции Александра Невского на "немцев" после освобождения Пскова важно учитывать аналогичный и удачный поход его отца, князя Ярослава Всеволодовича, в 1234 году под Юрьев, окончательно захваченный немецкими рыцарями в 1224 году: "Иде князь Ярослав с новгородци и со всею областью и с полки своими на Немци под Гюргев; и ста князь, не дошед града с полки, и пусти люди своя в зажитие воевать; Немци же из града высушася, а инии из Медвеже головы на сторожи, и бишися с ними и до пълку. И поможе бог князю Ярославу с новгородци и биша я и до реки, а ту паде лучших Немец неколико; и яко быша на рече на Омовже Немци, и ту обломишася истопе их много, а ини язвни вбегоша в Гюргев, а друзии в Медвежью голову."

      Войска Ярослава не стали штурмовать Юрьев (Дерпт), а начали уничтожать окрестности ("и много попустошиша земле их и обилие потратиша"). В ответ на вылазку городского гарнизона вместе с прибывшими подкреплениями из соседнего города Медвежья Голова (современный эстонский Отепя), немцы были разбиты, в том числе и на льду реки Омовжи (современная Эмайыги), при этом речной лед проломился, отчего много немцев утонуло ("и ту обломишася истопе их много"). Вероятнее всего, именно это упоминание о тонущих среди льдин немцев затем и перекочевало в красноречивые легенды о битве 1242 года.

     Наиболее быстрый и безопасный путь из Пскова в Юрьев был прост - по озеру, а дальше по Омовже (Эмбах, Эмайыги). В дальнейшем, для предотвращения беспрепятственного прохода незваных гостей по Эмбаху, ливонцы построили в 12 километрах от устья  небольшой замок Варбек (Warbeck). Впоследствии псковичи ещё не раз ходили этим путём и даже сожгли Варбек (в псковских летописях он назван "Костер немецкий") в 1480 году.

Река Эмайыги (Эмбах, Омовжа) около бывшего замка Warbeck

Река Эмайыги (Эмбах, Омовжа) около бывшего замка Warbeck

Четвёртый вопрос - привязка к местности топонима Суболичский (Соболицкий).

     Топоним "Суболичский", который в русских летописях встречается лишь при упоминании событий в 1242 году, вероятно, имеет прямое отношение к топониму Sobolits (Soopoolitse), который в 1224 году упоминался в составе земель Дерптского епископата в районе западного побережья Чудского озера около устья Эмбаха. Впоследствии этот топоним оказался утрачен и в более поздних документах он уже не встречается. Об этом топониме подробно писал Трусман в своей работе "О месте Ледового побоища в 1242 году", где обратил внимание на тот факт, что в районе устья Эмайыги образуется залив шириной около 7 километров, уходящий на 2 километра вглубь заболоченной территории, которая, вероятно и есть Soopolitsa (Sobolitz). Кстати, "soo" - по-эстонски болото.

     Следует пару слов сказать о тех "косвенных доказательствах", которые были обнаружены в ходе экспедиции Г.Н.Караева. Дело в том, что все эти находки (остатки строений, песчаниковые отмели, и т.д.) не могут считаться доказательствами при выявлении возможного места Ледового побоища, поскольку они не датированы и научно не исследованы. Например, выдаваемые Г.Н.Краевым за остатки церкви Михаила Архангела на Озолице, подводные (на глубине 2,5 метра) остатки сооружения  "представляют собой в плане букву Г, вытянутую с юга на север, сложена она из плит известняка" (это цитата из официально изданных трудов комплексной экспедиции по уточнению места ледового побоища). Странная интерпретация, учитывая, что фундамент церкви обычно ориентировался по линии восток-запад, а при раскопках не было обнаружено никаких предметов, подтверждающих сакральную функцию этого объекта. Обнаружение под водой фрагментов некого останца из песчаника также не является подтверждением того, что здесь в 1242 году была скала и её называли Вороний камень. В других местах также были найдены похожие останцы, а население ещё в нескольких местах рассказывало про большие камни, которые раньше торчали из воды. То же самое относится и к определению береговой линии Чудского и Тёплого озёр на основе предположений, поскольку никаких расчётов и научных исследований, подтверждающих эту гипотезу, проведено не было. У нас вызывает сильное сомнение предположение авторов официальной версии, что остров Пийрисаар был частью западного берега озера в XIII веке. Как отмечают летописи, ещё в 1369 году у псковичей с ливонцами было длительное "розратие" (несогласие) по поводу "обидного" (т.е. спорного места) Желачко (Жалачко), которое продолжалось затем ещё почти 100 лет. В тексте очередного  перемирия было записано «пять лет ловити на обидном месте псковичам к своему берегу», т.е. ловить на берегу обращенном к "немецкому берегу" не разрешалось! Таким образом это были острова, а не часть материка. Затем, по договору 1463 году ливонцы признали эту местность за Псковом - "обидное место на Жолчи, вода и земля, то псковичи отняша". То есть, как минимум в 1369 году Желачко не был полуостровом, поскольку псковичи не претендовали на западный берег! Поэтому просто взять и нарисовать старую береговую линию по изобате на глубине 2,5 метра к данным 1957 года с научной точки зрения выглядит весьма странным решением. Хотя, вероятнее всего, выбор восточного берега Чудского озера был сделан на основе политических воззрений - битва в этом месте должна была наглядно продемонстрировать отпор "немецкой агрессии" на русскую землю, поскольку говорить об отражении агрессии на западном берегу было бы весьма сложно...

     Таким образом, по нашему мнению, наиболее вероятным местом Ледового побоища был участок около западного побережья Чудского озера от устья реки Эмайыги или Кооза до деревни Варанья, как это и предполагал Ю. Трусман ещё в 1884 году.

Предполагаемое место Ледового побоища по нашей версии

Предполагаемое место Ледового побоища по нашей версии

Описываемое место вполне подходит на эту роль по следующим критериям:

- к 4 километрах к северу от устья реки Эмайыги находится деревня Воронья (Варанья), которая может быть связана с топонимом Вороний Камень. (Кстати, в 10 километрах к северу есть две деревни, в названии которых фигурирует слово "камень" (kivi эст.) - Alatskivi и Peatskivi);

- в районе устья Эмайыги образуется залив шириной около 7 километров, уходящий на 2 километра вглубь заболоченной территории, вероятно, это и есть  Суболичский берег (Soopolitsa, Sobolitz) XIII века;

- вполне возможно, что этот залив новгородцы могли назвать узменью, т.е. в летописи под этим термином понимался не топоним, а характеристика объекта: проточное озеро (залив) с низкими подтапливаемыми берегами. Именно по этой причине и потребовалась привязка такого, не имеющего для новгородцев личного названия, объекта к ближайшему устойчивому топониму - Вороний Камень;

- это место сражения не противоречит логике ведения боевых действий, описанных в летописях за 1242 год. Кроме того, учитывая данные об удачном походе князя Ярослава Всеволодовича на Дерпт в 1234 году, когда немцы были побеждены на льду реки Омовжи, можно предположить, что при событиях 1242 года Александр Ярославич решил учесть опыт предыдущей победы своего отца.

Александр Потравнов

Татьяна Хмельник