Олонец не должен был выжить, но он выстоял



Смоленский собор (всего фотографий: 2)

Город, который остается деревней

Олонец – город-призрак. Не потому, что его нет, а потому, что он вроде как и не город. Промышленности тут нет, жилые кварталы в одну улицу прихотливо растянуты вдоль рек на многие километры, а самое высокое сооружение Олонца – водонапорная башня, на которую за неимением других небоскребов понатыкали множество антенн.

Олонец – свету и воде конец

За три дня, что я провела в Олонце, я пыталась выяснить один только вопрос: на что здесь живут люди? И получается, что вроде как и не на что тут жить, а никто не умирает, да еще и рожать стали больше – судя по количеству молодых женщин с колясками, причем и женщины, и младенцы, и коляски не выглядят бедными.
Но ни у одной из этих женщин, будь она самая богатая-разбогатая, дома нет горячей воды. Вернее, она есть, но только если сам о ней позаботишься - натопишь дровяной титан или, если позволяет домовая сеть, включишь электроводогрей. Газовых водогреев здесь отродясь не было и не будет, пока нет газопровода, потому что даже плиты в новых домах стали делать электрическими в целях экономии газа. Впрочем, когда стали экономить и электричество, в наилучшем положении оказались владельцы дровяных титанов – с 2004 года в Олонце повадились регулярно отключать электроэнергию.
А горячая вода когда-то была у всех обитателей пятиэтажек, построенных в период расцвета Олонца в 70-е годы прошлого века. Просто в середине 90-х годов город настолько обнищал, что тогдашние власти предложили жителям выбирать: или отопление, или горячая вода, на то и другое не хватало угля – ведь котельные здесь исключительно угольные. Жители выбрали отопление. Ведь это хоть и южная, но Карелия, морозы за тридцать градусов здесь почти норма. Здесь даже Ленин в ушанке – скромный бюстик, прячущийся под деревьями у районной администрации, снабжен зимней шапкой, а не привычной для более южных районов кепкой или лысиной. А туристов из крупных городов теперь поражают дровяные сараи, стоящие во дворе каждой пятиэтажки, и люди, идущие в подъезд с вязанкой поленьев. Вообще город, лишенный самого необходимого, должен был вымереть – а он не вымер.
Туристы, как ни странно, здесь водятся в достаточном количестве. Главная причина – наличие в Олонце и хорошей гостиницы (с горячей водой!), и музея с библиотекой, которые язык не повернется назвать провинциальными, а также окрестные красоты – исторические деревни на низких берегах рек, скромное обаяние приладожской низменности, весьма переиначенной мелиорацией, и висячие мосты над холодными водами. Побочная причина – город лежит хоть и в стороне от трассы на Петрозаводск, но недалеко, и многие путники заворачивают по указателю «Олонец – 14 километров». А уж от мурманчан здесь отбою нет – в начале лета каждый вечер перед гостиницей собираются запыленные машины тех, кто едет на юг глотнуть хоть немного тепла.

Картошка – не только пионеров идеал

По словам сотрудников Олонецкого музея, едут к ним вовсе не одни только финны-пенсионеры, ностальгируя по несбывшейся «Восточной Финляндии» (многие дедушки, кстати, оказываются ветеранами Второй Мировой или, как их здесь ласково называют, «оккупантами»). Основная часть гостей – это как раз жители России, которым вдруг захотелось узнать о самом карельском городе Карелии. Да, Олонецкий район считается самым национальным – здесь 60 процентов населения называют себя карелами-ливвиками (то есть олонецкими, отличающимися по языку и обычаям от карелов других областей). Заказы на экскурсии поступают постоянно, причем экскурсия музеем не ограничивается – туристам показывают город и, как особый бонус, - деревню Большая Сельга.
Деревня крайне необычная. С одной стороны, она жилая, то есть не музейный комплекс для туристов. С другой – в ней каким-то чудом сохранилась историческая застройка: огромные дома с резьбой, амбары, вся планировка улицы отдает седой древностью. Особо полюбили эту деревню киношники. Уже три фильма отснято в Сельге, причем во двух из них дело происходит… в Сибири, причем зимой. Почему-то считается (но этнографы и архитекторы это, разумеется, отвергают), что карельская деревня ну так похожа на сибирскую, что никто не отличит. Разве что заборы приходится строить острожные – в Карелии отроду таких заборов не ставили. Но настоящие сибиряки, посмотревшие фильмы «Брежнев» и «Сонька Золотая ручка», плюнут обиженно, а карелы обхохочутся – им ли не знать, где это снято, когда пол-Олонца было занято в массовке, а другая половина ублажала съемочную группу пирожками, чаем и вниманием.
Вот туристы – это и есть часть заработка олончан. Конечно, далеко не все горожане пристроены в турбизнесе. Но даже пристроенные не бросают основного местного занятия, которое в крови у всех, - они огородничают. Все жители пятиэтажек имеют огороды, все, как один, выходят они на посадку картошки. Это в Сланцах картошку уже окучивают, а в Олонце в первую неделю июня ее только сажали, да еще и сомневались – не рано ли, не вернутся ли заморозки. И хотя мальчишки уже вовсю купались в двух городских реках – Мегреге и Олонке, - опытные огородники все еще осторожничали: картошка здесь – основная пища, лишиться ее никак нельзя.
Заведующая отделом краеведения и национальной литературы Олонецкой библиотеки Галина Федулова, карелка, несмотря на русское имя (здесь это норма), рассказывала, как картошка спасала их в голодное время:
- Когда бюджетникам в 90-е годы не платили вообще нисколько, мы только огородом и жили. Бюджетникам каждый день только хлеб и молоко выдавали – немного. А у меня дочки в Петрозаводске учились, тоже голодные. Так мы им эту картошку с огорода отвозили, из молока делали творог – чтобы у них хоть что-то было. И как люди до картошки жили – непонятно. Говорят, одну репу ели. Впрочем, тогда здесь и зерно выращивали, и коровы у всех были, и одеться было во что – лен везде рос, а шерсть с овец настригали.

Лыжи здесь больше не вострят

Другие олончане с ностальгией вспоминают фабрику спортивных изделий – когда-то здесь делали и лыжи, и клюшки, и прочие полезные вещи. Говорят, олонецкими клюшками играла вся Скандинавия, и знаменитая шведская сборная выигрывала тоже ими. Теперь есть какие-то дохленькие цеха деревообработки, да в поселке Ильинский, что в сторону Ладоги, есть комбинат, но с лыжами, увы, завязали, и страшно подумать, как теперь шведы обходятся без карельских клюшек.
Олонец, бывшая столица Карелии (до Петрозаводска), - по сути дела, столица деревень. Всегда здесь делалась ставка на сельское хозяйство, для чего осушались поля и корчевались леса. Теперь тоже что-то производится, но неизмеримо меньше. Полностью истреблены процветавшие когда-то зверофермы. И даже дары леса здесь не перерабатывают – все грибы и ягоды везут в Питер, потому что там принимают подороже.
Раньше часть народу занималась тем, что ездили в Финляндию, покупали дешевые вещи и перепродавали тут. Теперь, с новыми таможенными правила, ограничивающими вес провозимого, этот заработок, похоже, отпадет. Зато останется батрачество – немало семей нанимается на летний сезон к финским хозяевам. Конечно, работа тяжелпя, зато несколько сезонов попашешь – машину можно купить. Или жилье получше сырой квартирки в старом двухэтажном доме барачного типа, каких после войны понастроили по всему Олонцу. Но многие люди отчаялись выбраться из этих домов и обустраиваются как могут – вставляют в гнилые стены стеклопакеты и водружают на перекошенные крыши спутниковые тарелки. И смотрят дома кино про красивую жизнь – да хотя бы в соседней Финляндии, жители которой относятся к карелам со сдержанной жалостью. Мол, вы почти наши. Да вот не наши…
Татьяна Хмельник

Справка 

Датой основания крепости Олонец считается 1649 год, хотя первое упоминание об Олонце в новгородских источниках относится к 1137 году. Сейчас в городе проживает около 10 тысяч человек, во всем районе – около 36 тысяч.