ПЕТЕРГОФСКАЯ ВОДОПОДВОДЯЩАЯ СИСТЕМА: ЕСТЬ ЛИ МЕСТО ДЛЯ ДИСКУССИЙ. Часть первая


(всего фотографий: 1)

  Так получается, что в гуманитарных науках отношение к предшественникам и их деятельности иногда вдруг переходит в псевдо-религиозность: работы и деяния отдельных "отцов-основателей" не рекомендуется критически изучать, их ошибки стараются замалчивать, а явные фантазии называют "творческим предвидением". По этим причинам обычная научная работа по некоторым направлениям оказывается как бы на вторых ролях и тем, кто пытается ею заниматься, часто слышат в свой адрес примерно такие высказывания: "не гоните волну", "не трогайте наше всё", "да как вы смеете", и т.д.  В результате формируется, с одной стороны, некая "официальная" точка зрения, которую нужно поддерживать, наращивать и защищать от разных нападок, а с другой стороны, как следствие такой круговой обороны, - разнобой всевозможных версий и домыслов. Конкуренция между исследователями в научных поисках и дискуссиях в такой атмосфере порой приближается к нулю, поскольку многие исследователи вместо интеллектуальных дискуссий просто "сели на свою тему", очертили свой монопольный круг интересов и уже из этих окопов стараются выстраивать взаимоотношения с окружающими по принципу "ты не лезешь ко мне - я не лезу к тебе".

     Но такая удобная для тех, кто внутри этой системы, форма неспешного существования неуклонно ведет к деградации научного знания в той сфере, где образовались подобные монопольки. Часто старые наработки продолжают публиковаться в новых оболочках, а ошибки, неточности и выдумки кочуют из одной книги в другую десятилетиями, по пути мутируя и трансформируясь в некие монстры (как там испанцы говорят - сон разума рождает чудовищ?) Учитывая, что в гуманитарной сфере наличие таких ошибок, неточностей и выдумок не ведет к таким далеко идущим последствиям, как, например, в математике или физике, то выявить их бывает очень трудно и то только в случае дополнительных исследований, касающихся данного предмета.

     Мы сталкивались с такими ситуациями при изучении разных объектов материального прошлого. Нечто похожее наблюдаем и при изучении Петергофской водоподводящей системы.

   Странно, но серьёзным изучением такого локального вопроса, как Петергофская водоподводящая система, судя по опубликованным книгам и статьям, практически никто и не занимался. При этом периодически выходили статьи, касающиеся отдельных вопросов, но комплексной работы, посвящённой этой теме, мы так и не обнаружили. Более того, когда стали изучать эту тему, основываясь прежде всего на архивных документах, то стало ясно, что во многих публикациях повторяются одни и те же неточности и ошибки. Когда мы брали архивные дела в руки, порой оказывалось, что перед нами это дело просматривало за последние 60 лет не более 4-5 человек. Чаще всего в списках исследователей, которые изучали архивные документы, попадались фамилии  В.Е. Ардикуцы, Н.И. Архипова и П.П. Котляра.

    Но архивное дело мало просмотреть и сделать из него нужные выписки. Важно соотнести сведения из различных частей одного дела со сведениями в других делах, чтобы представить себе ситуацию наиболее объективно. Стоит учесть, что до наших дней сохранились не все имевшиеся по тому или иному вопросу документы. Поэтому изучение архивных дел превращается в собирание своеобразного пазла, со многим пустующими местами. Для сравнения - представьте себе работу реставраторов, которые при проведении раскопок восстанавливают из найденных кусочков сбитые настенные фрески.

    Есть ещё одна особенность архивных документов: не все предложения и указания, которые они фиксируют, были, во-первых, реализованы, во-вторых, если и были реализованы, то не всегда так, как это предлагалось изначально. Поэтому важно увидеть не только предложение каких-либо работ, но и подтверждение того, что это было сделано и как именно. Вполне возможно, что для кого-то это очевидные и прописные истины, которые преподаются в институте (университете). Но на практике обычно встречаешь совсем иной подход.

    О бреднях, распространяемых доморощенными экскурсоводами, мы даже упоминать не будем - это просто какой-то ужасный микс, который смогут переварить разве что всеядные китайцы. Хуже, что ошибки и несоответствия встречаются и в достаточно серьёзных работах, и даже в музейных экспозициях.

    Вот, например, цитата из статьи А.В. Старовойтова, опубликованной в журнале ""История Петербурга" в 2010 году, где идёт речь об инженерных особенностях обсуждаемой системы: "В семидесяти километрах южнее Петергофа есть небольшая территория, вся пронизанная ключами и источниками, часть которых дает начало реке Оредеж. Первые два километра её воды имеют цвет голубого весеннего неба. Остальная вода, оставаясь под землей, медленно, годами, просачиваясь в северном направлении и проходя около пятидесяти километров сквозь известняковые толщи, выходит на поверхность в виде многочисленных бурунов и источников, которые тут же образуют ручейки, прудики и речушки, объединяясь в итоге в стремительную речку Шингарку". Странно видеть, что сотрудники ГМЗ, имевшие прямое отношение к эксплуатации фонтанов, не имеют понятия о гидрологии Ижорской возвышенности. Могли бы для общего развития прочитать хотя бы несколько работ по этой теме - например Л.Е. Грейсера или М.И. Алтухова с М.Б. Фейгиным.

    В экспозиции Музея фонтанного дела, входящего в состав ГМЗ "Петергоф", на красивых цветных слайдах можно увидеть, что некоторые объекты, отмеченные как построенные, к примеру, в 1720-25 или в 1730-40-х годах, были, судя по изучению документов, построены несколько позже.

    В докладе А.Г. Леонтьева на международной конференции, проходившей в Санкт-Петербурге в сентябре 2016 года, говорилось: "По проекту Туволкова в четырёх километрах от Петергофа, в Бабигонском естественном пруду, расположенном у подножия одноимённой возвышенности, было установлено два шлюза: через один воду направляли в канал, идущий к Верхнему саду, а второй - в канал, соединяющийся с прудами нынешнего Английского парка."

    В книге А.Г. Раскина "Петродворец. Дворцы-музеи, фонтаны, парки" на странице 160 можно прочитать следующее утверждение: "Фонтанное строительство в 1730-1740 годах сказалось и на водоводной системе. Для снабжения водой каскада Драконов и всех водомётов восточной части Нижнего парке на верхней террасе вырыли Красный пруд, а для фонтанов Верхнего сада и "Самсона" проложили от Бабигонского пруда (ныне в Луговом парке) три деревянные трубы".

    Для многих эти примеры не выглядят странными. И действительно, что тут неправда, если об этом пишут такие уважаемые авторы? Но чтобы понять ошибочность этих и других утверждений, необходимо прежде всего тщательно изучить сохранившиеся архивные документы. Поэтому хорошим поводом и наглядным примером по выявлению подобных ошибок может послужить одна научная работа, написанная много лет назад.

    В 2016 году ГМЗ "Петергоф" в серии Петергофская летопись издал книгу "Николай Ильич Архипов. Исследования по истории Петергофа". Основную её часть составляет сборник научных трудов первого директора петергофских музеев-заповедников. Среди этих работ есть и историческая справка Н.И. Архипова  "Фонтан "Самсон" в Нижнем саду г. Петродворца", написанная им в 1956 году.

    Поскольку нас интересует история создания и развития водоподводящей системы, то всё внимание уделим именно этому вопросу. Итак, рассмотрим небольшой отрывок из этой исторической справки, где идет речь о якобы выполненных работах (с. 513 сборника):  

    Если прочесть оригинал документа по указанной архивной ссылке, то мы узнаем, что 23 марта 1746 года генерал-лейтенант Фермор вместе с фонтанным мастером Петром Брунатти ездил до деревни Сойкиной к Бабьему Гону для осмотра "предполагаемого места изделанья плотины" и признал лучшим то место, что ранее предлагал фонтанный мастер Поль Суалем, и которое еще в 1745 году осматривал капитан Зверев. То есть в документе не говорится о том, что Бабигонский пруд был расширен и углублен, поскольку там идёт речь исключительно об осмотре потенциального места. Можно ли на основании этого документа сделать вывод, который написан выше уважаемым Н.И. Архиповым? Наверное, можно, но только при одном условии - если есть подтверждение исполнения этих намерений.

    Прежде чем говорить о работах, желательно понять, что же конкретно предлагала комиссия, точнее - капитан Зверев и архитектор Сляднев, которые по Указу Ея Императорского Величества от 26 июля 1745 года должны были разобраться, как "умножить воду, чтоб фонтаны действовали сильнее". Для этого надо изучить другие дела, например, дело 59 из Фонда 490 опись 1, из которого становится ясно, что проектные предложения, подготовленные и поданные 26 ноября 1745 года, предусматривали увеличение "пруда близь Бабигона" за счёт построения дополнительных дамб. Углублять пруд смысла не имело, поскольку в этом случае дно его окажется намного ниже уровня водозабора деревянной трубы и дополнительный объём воды, полученный за счет такого углубления, в эту трубу никак попасть не сможет. Это предложение было сопровождено соответствующим чертежом, который можно найти уже в другом архивном деле:

Фрагмент чертежа по реконструкции накопительного бассейна (Бабигонского пруда). 1745 год

Фрагмент чертежа по реконструкции накопительного бассейна (Бабигонского пруда). 1745 год

    На данном чертеже представлено изображение существующего (по состоянию на осень 1745 года) пруда и нарисованы две дамбы, которые капитан Зверев и предлагал построить. Одна из них - поперёк долины речки Шингарки протяженностью 187 саженей (398 метров) и высотой почти 3,5 метра. Другая дамба высотой около 3 метров должна была идти параллельно реке на протяжении 230 саженей (489 метров).

    Итак, новая плотина, а точнее две новых и больших дамбы, действительно предлагались к постройке, и нам остаётся определиться - был ли реализован этот проект по увеличению Бабигонского пруда. В архиве мы не нашли документов (отчётов об отпуске денег и материалов, рапортов о выполнении работ и прочей переписки по ходу дела), подтверждающих это предположение. Более того, в документах более позднего времени (1760-е годы) мы нашли чертеж этого же пруда, где нет и следов предложенных Зверевым дамб, а очертания водоёма близки к тем, что существовали до работы вышеуказанной комиссии.

Фрагмент чертежа с Бабигонским прудом и шлюзами. 1760-е годы.

Фрагмент чертежа с Бабигонским прудом и шлюзами. 1760-е годы.

    Так что подтверждений высказанной Архиповым версии о гидротехнических работах по Бабигонскому пруду, проведённых в рамках предложенных комиссией "для приумножения воды", мы не увидели.

    Что же касается упомянутого ремонта 300 деревянных труб, то он, в принципе, даже не был сделан ни в 1747 году ни позже. При этом в указанном по ссылке документе после слов об осмотре предполагаемого места плотины написано: "...а деревянные трубы мастер объявляет что до 300 труб надлежит конопатить и смолить", на что Фермор требует "канцелярии доложить немедленно"

    В этом случае нам снова надо найти документы, подтверждающие исполнение указания. Откроем ещё одно дело (на которое мы ещё будем далее ссылаться) - дело 106 Фонд 490 опись 1. Здесь находится подборка документов, посвящённых рассмотрению рапорта фонтанного мастера Петра Брунатти (подготовленного ещё в конце 1745 года) о том, какие "фонтанные работы исправить в нынешнем 1746 году". В этом рапорте под первым пунктом значилось: "От Бабьего гону имеющиеся деревянные трубы в разных местах которых имеются гнилые брусья переменить и выконопатить также побить дранье також и землей осыпать...". Этот рапорт рассматривался в Канцелярии от Строений  28 апреля 1746 года (то есть через месяц после упомянутой поездки Брунатти с Фермором), и вывод был однозначен: "По 1 пункту - исправление деревянных труб к бабьему гону ныне оставить понеже ныне за наступлением фонтанного действия в кратком времени исправить некогда". Поэтому в случае с ремонтом труб - это не совсем инициатива "комиссии", да и конопатить трубы на основании указанного в ссылке документа не стали. Любопытен и рапорт Брунатти от 22 августа 1748 года: "... без работ и конопачения оные деревянные трубы будут ненадежны а ежели ранее починки оных труб в игрании фонтанов какая учинится остановка того с меня невзыскано было" (Ф.490 оп.1 д.333). 

    Итак, получается что в опубликованной ГМЗ "Петергоф" исторической справке в качестве аргумента, подтверждающего тезис об исполнении работ, была дана ссылка на документ, где шла речь исключительно о намерениях, а не об исполнении задуманного. После всего этого можно ли говорить, что предположение Архипова о наличии двух запасных бассейнов для питания самсоновского фонтана во второй половине 1740-х годах считается доказанным фактом? На наш взгляд - нет.

    Другой пример из этой же справки, касающийся водоснабжения самсоновского фонтана на стр.512:

   

    Итак, в качестве ссылки, подтверждающей это высказывание, приведено уже упомянутое нами выше дело о ремонтных работах, которые планировал фонтанный мастер Петр Брунатти на 1746 год. Но в этом деле нет ни одного слова о трёх линиях деревянных труб на данном участке, как нет подобных упоминаний и в других архивных делах. Как мы указали выше, в этом деле речь шла о необходимости ремонта в 1746 году 375 деревянных труб. Чтобы было понятно, откуда берётся такое большое количество, надо пояснить, что на участке от Бабьего Гона до Верхнего сада была проложена только одна Самсоновская труба, представлявшая собой "сборку" из соединённых вместе 631 деревянных 3-саженных (т.е. почти 6-метровых) труб диаметром 3 фута (а не 1 аршин!) и уложенных в специально для этого вырытом канале общей протяжённостью 1893 сажени (т.е. 4032 метра). В архиве сохранились документы, из которых можно узнать, как делались эти трубы (а делались они из досок, а не из брусьев) и кто их делал, сколько они стоили, какой объём земляных работ был проведен, кто когда и чем конопатил трубы, и т.д. При этом сведений (как прямых, так и косвенных) о наличии каких-либо дополнительных деревянных труб на этом участке в архивных документах мы не встретили.

    Но откуда тогда появилась точка зрения о дополнительных двух деревянных трубах, которые якобы снабжали водой фонтаны Верхнего сада?

    На наш взгляд, эта ошибка имеет следующее происхождение. В 1750-е годы в Верхнем и Нижнем саду проводились большие работы по установке новых чугунных труб для водоснабжения фонтанов. В в результате этих работ Самсоновскую трубу немного укоротили и на расстоянии 118 саженей (251 метр) от границы Верхнего сада вместо одной деревянной трубы далее к фонтанам проложили три чугунных - одна 2-футового (60 см) диаметра для снабжения водой "Самсона" и две трубы диаметром в 1 фут для питания фонтанов Верхнего сада. Вот фрагменты из чертежа, датированного ноябрем 1760 года, на котором вполне чётко показано именно такое инженерное решение.

Фрагмент чертежа с указанием труб, подходящих к Верхнему саду. Ноябрь 1760 года

Фрагмент чертежа с указанием труб, подходящих к Верхнему саду. Ноябрь 1760 года

Расшифровка текста на привёденном фрагменте чертежа:

под литерами

А: деревянные трубы как ныне лежат из которых проведена вода в чугунные три трубы в одну двухфутовую а в две футовые.

  Далее, в 1760-е годы, 3-футовая деревянная труба была окончательно ликвидирована и вместо неё положили две чугунные трубы - одна 2-футового, другая полуторафутового диаметра.

   Таким образом, вполне возможно, что не разбираясь детально в том, откуда и когда какая труба пошла, а просто обратив внимание на упоминание о трёх трубах, проходивших по Верхнему саду, и был сделан такой поспешный вывод. Теперь эта не подтверждённая документами точка зрения активно фигурирует в большинстве изданий по Петергофу.

   Итак, как мы наглядно показали, в истории Петергофской водоподводящей системы есть ещё место для научного и творческого поиска, а также повод для интересных и предметных дискуссий. В наших следующих статьях мы продолжим рассказывать о спорных и тенденциозных точках зрения по истории Петергофской водоподводящей системы.


Продолжение следует


Александр Потравнов

Татьяна Хмельник