МОЖНО ЛИ СЧИТАТЬ РОЗОВУЮ ДАЧУ ДОМОМ АРХИТЕКТОРА ШТАКЕНШНЕЙДЕРА?
Сгоревшую в 2004 г. «Розовую дачу» в посёлке Мыза Ивановка под Гатчиной традиционно связывают с именем архитектора А.И. Штакеншнейдера. Одни считают, что именно в этом доме он родился в 1802 г. (как авторы Постановления Совета министров РСФСР № 624 от 4 декабря 1974 г.), другие осторожничают: мол, дом был построен гораздо позже, в 1850-е гг., но всё же по проекту Андрея Ивановича для проживания его семьи. Никто не усомнился в этих «истинах», отчего и переписывают эти версии все, кому не лень, с разными «подробностями» и «уточнениями» на протяжении десятков лет. При этом никаких документов, подтверждающих эти точки зрения, никто никогда не предоставлял.
И не удивительно, поскольку таких сведений в архивах действительно нет. Вместо этого целый ряд известных архивных источников чётко указывает на то, что дом, в котором родился и которым в дальнейшем владел А.И. Штакеншнейдер, был не деревянным, а каменным, и находился он, в соответствии с многочисленными картами и чертежами XVIII—XIX вв., не на левом берегу реки Пудость (ныне река Ижора), а на правом, напротив мельницы. Именно этот дом Игорь Северянин по явному недоразумению называл охотничьим дворцом Павла I: «Живем мы теперь во дворце Павла; приехала мама с прислугой. Комнат много (17), и мы можем удобно устроиться…» (ну какие к поэту претензии, он же весь в творческих порывах).
Для нас остается самой настоящей загадкой, почему в исторической справке «Проекта реставрации и приспособления усадьбы А.И. Штакеншнейдера», подготовленной в 1989 г., каменный дом, построенный отцом Штакеншнейдера в 1798—99 гг., упорно размещают на левом берегу реки, а не на правом. Мы искренне не понимаем, почему проектировщики рассматривали два деревянных домика (скорее всего непосредственных работников мельницы) на левом берегу реки в качестве главного усадебного («мызного») дома с флигелем. При этом авторы этой справки признают, что «на противоположном берегу реки на планах показаны деревянные и каменное строение, одно из которых в плане имело форму каре. Относились ли эти постройки к усадьбе или же принадлежали каким-либо другим владельцам, установить не удалось». На наш взгляд, эта последняя фраза - просто апофеоз абсурда и нелепости! На архивных чертежах с указанием земельных владений мызы Ивановка все строения (в том числе и каменные) на правом берегу входят в указанные границы, а чужие владения внутри этого периметра никогда не отмечались. То есть, все эти здания являются неотъемлемой частью мызы Ивановка, что и подтверждалось всей дальнейшей судьбой усадьбы. Кроме того, в ряде официальных документов, где фиксировались сведения о том, чем именно и на каких правах владел Андрей Иванович, нет указаний на деревянный усадебный дом. В августе 1864 г. за Андреем Ивановичем в качестве родового имения указывалось: «После родителей досталась близь г. Гатчины каменная на реке Пудость мельница и при ней каменный со службами дом». В качестве благоприобретенного записано «Всемилостивейше пожалована 25 мая 1864 г. из Гатчинского удельного ведомства земля 76 десятин и 200 квадратных саженей. Из земли сей смежной с мельницею и каменными строениями образовалась мыза под названием Ивановка». Обратите внимание: каменный дом со службами, а не деревянный или какой-нибудь землебитный.
Не менее интересен и хранящийся в архивах чертёж, без даты и подписи, на котором сделаны наброски по превращению находящихся рядом с каменной мельницей двух деревянных домов в единый, более крупный комплекс с небольшим садом-цветником.
План переделки левобережной части мызы (1860-е годы)
Именно этот план, скорее всего, и ввёл в заблуждение некоторых специалистов из «Спецпроектреставрации», посчитавших его проектом перестройки старого усадебного дома. При этом ошибочная, по своей сути, уверенность в объявлении Розовой дачи домом Штакеншнейдера, не позволяла им усомниться в справедливости его левобережного расположения. По этой причине, скорее всего, и была исключена из рассмотрения весьма правдоподобная версия, что после мая 1864 г. (т.е. когда Штакеншнейдер стал собственником, а не арендатором земли) Андрей Иванович, рассматривал возможность комплексно реконструировать мызу как на левом, так и на правом берегу реки. В ходе этой реконструкции предусматривалось создание на левом берегу реки, за мельницей, ещё одного объекта в виде полукаре, предназначенного, вероятнее всего, для сдачи в аренду. Сравнение обмерных чертежей сгоревшей Розовой дачи и деревянных зданий на архивном плане демонстрируют преемственность ряда базовых планировочных решений в будущей постройке, но с различиями в размерах и формах конкретных объектов.
Также необходимо обратить внимание и на планировку каменной мельницы на два постава, с двумя верхнебойными колесами (диаметром около 2-х метров), устроенными в отдельном помещении с каменными стенами. Данный чертёж наглядно демонстрирует отличия старого сооружения от здания существующей мельницы. И не удивительно, ибо оно было перестроено, поскольку из других источников мы знаем, что в 1880-х гг. на мельнице действовало одно средненаливное колесо диаметром почти 5 метров, а в здании размещалось уже не два, а целых пять поставов.
Ещё на одном архивном чертеже без даты мы видим масштабные планы по переустройству правобережной части мызы: устройство объездной дороги (она появится на топокартах в 1860-гг.) и карандашные наброски целого ряда других строений к югу от хозяйственных построек, примыкавших к каменному усадебному дому.
Чертеж строений мызы Ивановка (1860-е годы)
Планировать эту реконструкцию, скорее всего, было можно также только после получения земли в собственность, т.е. после мая 1864 г. До этого времени выполнить такие строительные работы на арендованных землях было бы весьма трудновыполнимой задачей с неопределённым результатом, поскольку потребовалось бы не только получение согласования и одобрений в удельном ведомстве, но и решение целого ряда юридических вопросов о собственности объектов и земли. В дневниках дочери архитектора Елены Андреевны нет упоминаний о масштабном строительстве или переустройстве главного усадебного дома, наоборот, в своих воспоминаниях в 1866 г. она писала именно о «мызном доме», где всё напоминало ей об отце. Таким образом, исходя из всей совокупности фактов, мы полагаем, что Андрей Иванович не успел реализовать все эти идеи по реконструкции мызы, поскольку в августе 1865 г. умер в Москве, в окружении своей семьи, возвращаясь с неудачного лечения. Старый, построенный в 1798—99 гг. каменный дом продолжал выступать главным усадебным зданием, в котором продолжали жить владельцы мызы Ивановка. Затем, спустя некоторое время, была перестроена мельница, а идея нового деревянного дома для дачников была реализована в несколько изменённом виде и стала известной под названием Розовая дача. Затем, ещё через несколько десятков лет, старый каменный усадебный дом нарекли «бывшим охотничьим домом Павла Первого», что полностью разорвало его связь с именем А.И. Штакеншнейдера и миф стал доминировать над фактами. При этом от настоящего усадебного каменного дома уже практически ничего не осталось.
Руины усадебного дома 2009 г.
Здесь можно увидеть последние камни этого всеми забытого здания, построенного в 1798-99 гг. и которое Игорь Северянин ошибочно называл дворцом Павла Первого.
Мы высоко ценим усилия, которые в наши дни предпринимаются по реставрации и реконструкции каменной мельницы и Розовой дачи, однако считаем, что восстанавливать надо не только здания, но и историческую справедливость. Это нетрудно – надо просто осмелиться называть вещи своими именами.
А.Л. Потравнов
Т.Ю. Хмельник
