У первенца ГОЭЛРО есть и друзья, и враги
Бабушка российской гидроэнергетики
Когда нам вдруг отключают электричество, мы страшно кричим и ищем виноватого. Волховская ГЭС, первенец ГОЭЛРО, отключала своих потребителей один раз за 80 лет – когда фашисты подходили к Волхову.
Электричество под бомбами
Оборудование ГЭС было вывезено в тыл, но как только немцев отогнали, а случилось это в марте 1942 года, станция возобновила работу. На самом деле, полностью ГЭС не останавливалась, она использовала оставшееся на ней вспомогательное оборудование на нужды обороны Волхова. Залатали дыры от бомб в крыше, вставили выбитые стекла в огромные сводчатые окна – и с сентября 1942 года Ленинград, год проведший практически обесточенным, снова стал получать волховское электричество. Чтобы подать ток в блокированный город, по дну Ладоги прокладывали кабель.
Те, кто выжил благодаря Волховской ГЭС, вряд ли требовали уничтожить станцию, как это хотели сделать горячие головы в правительстве, когда страна начала строить атомные электростанции. Мол, кому нужен этот устаревший монстр, надо снести плотину, освободить реку, пусть она снова будет порожистой и несудоходной, зато вокруг Новгорода появятся новые заливные луга и освободится место для садоводств.
Волховская ГЭС уцелела благодаря тому, что не нашлось денег для ее разбора. И теперь мы можем лицезреть станцию почти такой, какой она была построена в 1926 году. Немножко менялся цвет фасада, кое-какие изменения вносились в плотину и шлюз, но в целом ГЭС сохранила облик, который ей придали главный проектировщик и строитель Генрих Графтио и архитектор Оскар Мунц. Более того: все восемь агрегатов, сделанных в Швеции по заказу Графтио, работают до сих пор.
80 лет – не срок
Директор ГЭС Николай Ледянков говорит:
- Насколько мне известно, наш случай – беспрецедентный. На западных старых ГЭС давно уже поменяли оборудование, а некоторые станции вообще снесли за ветхостью. Таких старых рабочих агрегатов больше нигде нет. Каждые 5 лет мы ставим один агрегат на капремонт, и специалисты, обследовавшие шведские турбины, уверяют, что при таком уходе они продержатся еще лет тридцать. Так хорошо они сделаны.
На совесть сделана и сама станция. Для нее был использован бетон повышенной прочности, самый лучший, какой тогда можно было сделать, поэтому плотине еще ни разу не требовался серьезный ремонт. Шутка ли: станцию и бомбили, и обстреливали – линия фронта была совсем рядом, - а серьезных разрушений она не получила.
Сейчас у Волховской ГЭС есть и защитники, и непримиримые враги. Защитники напирают на то, что Волхов так давно зарегулирован, что лучше не менять сложившуюся за десятки лет экосистему. А Николай Ледянков напоминает о дешевизне гидроэнергетики:
- Пусть мы не самые мощные на свете, но даже наша «старушка» вырабатывает зимой, когда кругом лед и мало воды, 20 мегаватт. Когда включены все восемь турбин, а это бывает с апреля по июнь, то круглосуточно даем 80 мегаватт. Мы не жжем дорогое топливо и не страдаем оттого, что нам его привезли мало, не загрязняем атмосферу дымом из труб, мы чистим реку – всякая дрянь, которая плывет сверху, задерживается у нас на специальных решетках.
Сиговое дело
Враги ГЭС имеют свою правду. Директор Ледянков вспоминает:
- Нам писали новгородские жители: «Мы приедем к вам и взорвем плотину». Новгородцы в известной степени зависят от нас: когда в Ильмене начинается паводок, то излишек воды должен уходить по Волхову. И хотя у нас есть устройства для пропуска этих излишков, новгородцы все равно возмущены, они уверены, что мы это нарочно делаем, чтобы их утопить. Но у нас водозабор города Волхова, если воды будет слишком мало, городской водопровод встанет.
А еще возмущены новгородские любители сига. Волховский сиг когда-то кормил все прибрежные деревни, которые вывозили рыбу в город. Разборчивые петербуржцы очень уважали эту рыбу, стоила она дороже других – 7 рублей 50 копеек за пуд. В плотине ГЭС есть так называемый «рыбоход», куда должна устремляться рыба, идущая на нерест. Рыбоход этот убог от своего рождения, и каждая последующая его реконструкция хуже предыдущей. По данным Новгородской лаборатории НИИ озерного и речного хозяйства, в 1976 году через плотину прошла жалкая сотня сигов, на этом дело кончилось. Тогда пришлось разводить сигов искусственно и подросших выпускать в реку – но в низовья Волхова, потому что он потом уходит в Ладогу. Таким образом, верховья реки и Ильмень остались без сига.
Слава богу, хотя бы любители заливных лугов умолкли. Дело в том, что могучее когда-то Министерство мелиорации и водного хозяйства сильно сдало позиции – некому стало пастись на этих лугах и поедать заготовленную там траву. Одни прибрежные жители угрюмо смотрят в воду, поскольку их исправно заливает всякий год. Доводы о неразумности всякого строительства в зоне затопления на них не действуют. Дачники требуют отменить паводки, а если нельзя отменить природные явления, - то хотя бы снести ГЭС.
Паводок по плану
Начальник отдела водного хозяйства Невско-Ладожского бассейнового водного управления Владимир Костко:
- На мой взгляд, никаких катаклизмов в этом году не должно быть. Во всяком случае, никаких неожиданных катаклизмов. Там, где исторически случаются затопления, там они и могут быть. Например, в районе Кингисеппа на Луге бывают перепады уровня воды до 10 метров. И это не патология, а природная норма. Патология заключается в том, что люди упрямо продолжают строиться и жить в зонах затопления, не понимая, что реки Северо-Запада просто обязаны разлиться весной. Сейчас наше управление совместно с Государственным гидрологическим НИ разрабатывает карту зон затопления. Когда она будет готова, станет понятно, где можно жить, а где можно только траву косить.
Часто пишут о том, что бесхозные плотины малых ГЭС находятся в угрожающем состоянии. Мы обследовали Оредежский каскад, внимательно осматривали подводную часть плотин и не нашли никакой реальной угрозы. Самую верхнюю плотину, Чикинскую, сейчас ремонтируют, ждет ремонта и Белогорская, но там нет катастрофического положения. Да, было дело несколько лет назад, когда прорвало Белогорку, но в оредежских водохранилищах не столько воды, чтобы снести все вокруг, кроме того, берега реки в верхнем течении достаточно высоки.
Беспокоит другое – отсутствие реального хозяина у большинства из этих плотин, а по области у нас их около 35. Здесь сталкиваются два федеральных закона. Один из них гласит, что гидротехнические сооружения не могут быть приватизированы. Согласно другому, хозяевами плотин могут как федеральные и местные власти, так и частные лица. А ведь такой сложный объект, как плотина, даже небольшая, без хозяина, без присмотра просто разрушается.
Татьяна Хмельник
Статья написана в 2006 году
