ПОКАТУШКА ОТ ПАВЛОВСКА (ПЯЗЕЛЕВО) ДО ВЕРЕВСКОЙ БАШНИ








Здание кирхи (всего фотографий: 7)

От Павловска до поселка Динамо – 5,5 км. От Динамо до города Коммунар – 4,2 км. От Коммунара до деревни Ивановка – 15 км. От Ивановки до посёлка Лесное – 15 км. От Лесного до Веревской башни – около 2 км.

   Выезд из Павловска в сторону Пязелева весьма извилист, описать его невозможно, потому что невозможно запомнить. Грубо говоря, от вокзала налево, потом направо, потом еще раз налево – и так, пока не голова не закружится. Если вам попадутся указатели на Гатчину, следуйте им, но имейте в виду: они не означают самого удобного пути. Вы можете чувствовать себя на верной дороге только тогда, когда окажетесь на улице Мичурина и проедете под железнодорожным мостом. Вскоре за мостом направо будет указатель «ВИР» - поворачиваем туда и едем по Горной улице. Она действительно ведет вверх, до самой бывшей кирхи, где нынче сидит отделение ВИРа. Несколько лет назад верхний этаж здания сгорел, но его кое-как зачинили. О передаче кирхи лютеранам речи не идет: во-первых, куда тогда девать заслуженный институт, во-вторых, почти всех лютеран в здешних краях успешно извели, а оставшиеся в живых ездят в Колпаны или в Царское Село.
 

    Глянув на обрубок кирхи, окруженной садами ВИРа (говорят, первым здешним садовником был пастор Авенариус, некоторые даже натыкались на его изувеченное надгробие у кирхи), поворачиваем направо, на узкую дорожку, ведущую к речке Поповке. Перед мостом налево – местная, но очень известная достопримечательность: обнажения пород на Поповке, вошедшее во все геологические учебники. Обнажения не бог весть какой высоты, но они очень показательны в плане геологии, хрестоматийны, кто понимает. В них есть небольшие закопушки, число которых все время меняется. Это отважные бездельники, любители песчаных и бутовых дырок роют их там, где их отроду не было, для красоты и самоудовлетворения.
Налюбовавшись Поповкой, возвращаемся мимо кирхи обратно на шоссе (весь крюк – километра полтора) и движемся дальше. Вскоре слева покажутся купы деревьев и церковь, проглядывающая среди них. Всё вместе это, включая жилые кварталы через дорогу, носит идиотское название «посёлок Динамо» (в составе Павловска, т.е. городской черты). Ещё недавно Екатерининская церковь представляла собой урода: какая-то куцая колокольня, не соответствующая телу здания, вход украшен красным фонарем, вокруг – забор и сараи. То, что она неоднократно перестраивалась (двухэтажная алтарная часть чего стоит!) и позже пострадала в войну, видно невооруженным глазом. Теперь ей вернули колокольню, но заросли пополам с заборами делают место довольно запущенным, хотя в церковные праздники здесь весьма оживлённо: прихожане на дорогих тачках, меся грязь, собираются замаливать грехи.
А вот зданию, стоящему по соседству за бетонным забором, досталось ещё больше. Нужно иметь большое воображение, чтобы увидеть в этом изуродованном остове чудесное творение Александра Брюллова – дворец графини Самойловой, внучки графа Скавронского. Забор этот появился в начале 90-х годов - это была очередная попытка государства доказать, что его охранная грамота в отношении архитектурно-исторического памятника чего-то стоит (дворец – памятник федерального значения). Правда, до этого появлялись и другие заборы, благополучно исчезавшие вместе с интересом к объекту. Последний же забор даже ограждал какую-то технику – экскаваторы что-то рыли возле здания, вероятно, с благой целью, но потом и благие намерения, и техника испарились, оставив только уродливый забор, полностью исказивший парковую перспективу и закрывший собой долину реки Славянки, если смотреть из здания.
 

   Есть одна любопытная – никем не подтвержденная, но и никем не опровергнутая, – легенда, что в пруду за дачей, ныне представляющем собой огромную тинистую лужу, во время войны утонул целый танк вместе с экипажем. Местные бабки (и с ними один представитель тогдашней местной власти) лет 15 назад божились, что сами видели, как он проломил лед в пруду и ухнул на дно. Правда, бабки по старости никак не могли вспомнить, чей был танк – наш или вражеский. Есть, правда, и другая легенда. Якобы запущенный и заиленный нынче пруд раньше был весь отделан мрамором и приспособлен под барскую купальню. Почему никто из ныне живущих этого мрамора не видел? Да никто не пробовал искать!
При Юлии Павловне, для которой Брюллов и перестроил дедушкин дом, вполне тянувший на звание "дворца", местность называлась Графской Славянкой. Но когда графиня продала дом царской фамилии, мызу переименовали. Масонские тени витают над руинами. Все владельцы дворца принадлежали к этой ложе. Скавронские, устроители усадьбы, предусмотрели в доме все необходимое для масонских собраний, включая подземные ходы. Следующий владелец, граф Литта, женившийся на овдовевшей Скавронской-бабушке, став, таким образом, Юлии Павловне тоже дедушкой, – командор; естественно, Юлия Павловна, выросшая в его доме, не могла не унаследовать дедовых взглядов. При перестройке дома Брюллову были заказаны роспись стен и подземных помещений в масонском стиле – рыцари, черти и т.д. После революции в доме пытались разместить беспризорников, но они испугались росписей, а может, чего-то еще. Говорят, красноармейцы тоже пугались теней, ощутимо бряцающих латами, но подземные помещения до войны все же использовались в качестве складов.
А вот во время Второй мировой дворец был покалечен. Фашисты собиралось применить против Ленинграда химическое оружие, для чего около миллиона химических боеприпасов было завезено в его ближайшие окрестности в 1943 году и складировано в подземных хранилищах, в частности, и в этом месте, - но лишь после того, как оттуда выехал штаб испанской («Голубой») 250-й дивизии. Местные жители неоднократно находили боеприпасы, в том числе помеченные белым крестом. А когда дворец был ещё цел, в 1943-м испанцы отмечали 7-ю годовщину «Освободительный войны» (победа Франко над республиканцами в Испании – военный путч 18 июля 1936 г.), и в доме Самойловой собралась вся элита.
    Советское командование узнало об этом сборище, был произведен крупный артналет, в результате которого было убито около ста человек, в том числе командир дивизии, а дом принял нынешний вид. Так пишут, копируя друг друга, разные краеведческие источники. Но участник праздничного вечера командир дивизии бригадный генерал дон Эмилио Эстебан Инфантес в своих послевоенных воспоминаниях описал следы артналета иначе: «Старинный аристократический замок был сильно поврежден, разрушена кухня, столовая, канцелярия. Стены и крыша в пробоинах и трещинах». При этом погибших при обстреле испанцы не вспоминали, а в раненые были записаны 38 человек. Впрочем, наш народ-победитель продолжает верить в романтические легенды. Кроме того, ходят слухи, что бывший председатель МОК г-н Самаранч воевал тогда в рядах «Голубой дивизии» и, говорят, он бывал здесь и проливал слезу на руинах дворца.
Прольем и мы слезу над изувеченным дворцом, а сами двинемся дальше. Буквально сразу за городской чертой, когда еще будет виден дворец, начнется Гатчинский район и деревня Покровская - длинная, вытянувшаяся в одну бесконечную улицу. На старых картах она отмечена как слобода, т.е. жили там не крестьяне, а ремесленники, в основном, плотники, которые находили работу в ближнем Павловске. Плотники они были великолепные: редкий дом обходится здесь без узорных наличников, резных столбов крыльца, ставен и всяких украшений по фронтону. Одна старушка из местных рассказывала, что здешние люди наотрез отказались вступать в колхоз, за что советская власть их очень не любила. Были здесь и огородники: в парниках для дачников выращивали аж виноград с арбузами.
 

   В конце Покровского будет поворот налево – на Коммунар, который начнется почти сразу за указателем. В общем-то, в городишке особо делать нечего, но редкости ради крюк можно заложить. История местности такова. На реке Ижоре здесь исстари ставили мельницы. Сколько было деревень – столько мельниц. Была она и в Графской Славянке. Некоторые из этих мельниц стали бумажными мельницами, а потом – бумажными фабриками. Самая известная из них – та, которую создали английские подданные Иван Роджерс и Даниил Рейнер. Фабрика по тем временам считалась крупной, и чем богаче становились ее хозяева, тем цивилизованнее жил рабочий поселок. В начале XX века здесь даже было электрическое освещение на улицах, больница для рабочих, библиотека, школа. Успешно конкурировала с роджерсовской фабрикой и вторая бумажная мануфактура – фабрика Евграфа Креля. После революции оба предприятия были национализированы, та, что постарше, стала называться «Коммунар», а младшая, соответственно, - «Комсомолец». 
 

   Любопытно, что ниже по Ижоре есть поселок Пионер. Октябрят тогда еще не было, а то бы точно переименовали какую-нибудь деревню.
Искать фабрику «Коммунар» следует, проехав по главной улице почти до почты, потом налево. Перед протокой и фабричной плотиной сохранилась крошечная улочка из двухэтажных деревянных домов – все, что осталось от старой застройки Коммунара. А от Васиной деревни, которая когда-то была фабричной слободой, не осталось вообще ничего, кроме старых ив у пруда. Сама плотина банальна, пруд грязноватый, старое фабричное здание запущено. Говорят, до недавнего времени возле него стояли гранитные жернова бумажной мельницы – для красоты, но новое руководство фабрики, не знакомое с эстетикой промышленной археологии, выбросило их на помойку.
А ещё в Коммунаре был лагерь для военнопленных – немцы, австрийцы, венгры, чехи, хорваты, испанцы, итальянцы, даже, говорят, несколько японцев здесь томились. Потом, при активном строительстве городка бумажной фабрики, кладбище пустили под бульдозер – теперь на этом месте стоит школа. А кости просто выбрасывали в канаву, где они мирно гнили многие годы.
Весь крюк до достопримечательностей Коммунара обойдется примерно в полтора километра. Возвращаемся на шоссе, движемся дальше. Деревни следуют практически одна за другой: Порицы, Б.Сергелево, Антелево, Пудомяги, Вярлево и Лукаши, Веккелево, Горки и Романовка. Всё время мы едем вдоль реки Ижоры (вверх по течению), но только в Лукашах, где есть мост и где когда-то была мельница, река дает взглянуть на себя. В низких заросших берегах, в густых водорослях, с тёмной водой – она мало напоминает ту прозрачную Ижору, где родится белый туф, которая течет в районе Пудости.
От Лукашей движемся до Романовки, затем через Ивановку, а там прямо на дороге стоит достопримечательность – это Старомозинские ворота (от бывшей здесь деревни Старое Мозино), которые были построены одновременно и в пару с Орловскими воротами в Гатчине. Выглядят они не очень ободранно, даже скорее крепко, и очень гармонируют с северным низким небом и окружающими их хибарами.
 

   Посмотрев ворота, развернувшись в обратном направлении и при въезде в Романовку поворачиваем налево, переезжаем через железнодорожные пути и уютно встраиваемся в поток на Киевской трассе. После деревни Дони около автозаправки «Фаэтон» поворачиваем направо, сейчас там строится развязка и место поворота выглядит весьма напряжённо. В Лесном проезжаем мимо магазина, оставляя квартал пятиэтажек справа, и ищем дорогу в садоводство – спустившись вниз мимо гаражей, надо повернуть направо – в сторону пруда, а вот поворачивать налево и ехать по бетонке не надо, это тупик. В нашем случае ориентироваться следует на широкую круглую приземистую башню, стоящую недалеко от железной дороги. Она видна из электрички и с Киевского шоссе, поскольку ландшафт здесь весьма плоский и лысый.
На большинстве сайтов Интернета, где материалы перепечатывают друг у друга, эту башню часто называют загадочно и туманно - «башня Инка». Однако же к империи Великого Инка это никакого отношения не имеет и только вводит в заблуждение бедные поисковики и любителей доконкистадорских цивилизаций. В действительности, в 1901-04 годах строили новый Орловский водопровод в Царское Село (взамен практически загнувшегося Таицкого), где одним из элементов должен был стать запасной резервуар емкостью 106 000 вёдер воды. Именно для этого запасного резервуара и была возведена башня. А этот резервуар и носил имя своего проектировщика – инженера Интце. Из сохранившихся до наших дней водонапорок по той же системе работала башня в Выборге на Батарейной горе. В особенности системы Интце вдаваться не будем, однако упомянем, что при строительстве этих резервуаров активно использовался железобетон. Увы, ни резервуара, ни других инженерных механизмов уже не осталось. Еще весной 2000 года в башне оставался внутренний резервуар, теперь это все разрезано и украдено.
 

   Из всей водопроводной системы можно только увидеть остатки водопроводной трубы диаметром 24 дюйма с клеймом «чугунъ М.П.С. 1903» - в железобетонном конусе, с кирпичными арочками, наполненном всевозможным мусором. Башня сама кирпичная, оштукатуренная, а снаружи, особенно с южной стороны, стены испещрены не только «наскальными рисунками» современных питекантропов, но и следами пулеметных очередей и танковых снарядов – следы боев в августе 1941 года. Крыши у башни давно уже нет, нет и внутренних перекрытий. 
От Веревской башни тем же путём (ибо другого нет) возвращаемся на трассу – и домой.
 

Маршрут покатушки